Monthly Archives: November 2010

Спеть и/или поговорить

Недавно беседовал с одной известной певицей. Она сказала, что никогда не устает от пения, чем больше поет, тем больше раскрывается ее голос. А вот с разговором дело обстоит иначе: он негативно влияет на ее голос, а от долгого разговора голос может совсем сорваться. Поэтому перед концертом она старается молчать, по крайней мере, разговаривать как можно меньше.

Интересно, как обстоит дело у представителей разговорного жанра. Возможно, чем больше разговаривают, тем больше раскрывают голос. И, может быть, не дай бог спеть перед выступлением.

Пока двигались планеты и образовывались новые черные дыры

Апотом Потомович долго стоял и смотрел на зеленую траву, синее небо, коричневую землю, потом на черные тучи, бесцветный дождь, прозрачные лужи, потом на белый снег, блестящие сосульки и все повторял: «Любит? Не любит?» А потом он зашел в гастроном за поллитром.

Полезные советы

Вчера перед родительским домом посадил дерево. Подошел сосед и сказал:

– Это ель, да? Вообще-то лучше было бы посадить сосну!

Через некоторое время подошел другой сосед:

– Это сосна? Ну, вам следовало бы посадить ель!

Энергетика чтения

Если бы можно было питаться, читая книги, то все были бы начитанными. Правда, все равно одни были бы худыми, а другие  толстыми. Худым советовали бы читать философские книги, а толстым – комиксы.

Лежачего не бьют

Дерево подумало: «Что я все стою и стою? Нет, чтобы порой сесть или прилечь, как например, собака или человек. Но как это сделать?».

Дерево стало пробовать. Увы, не то, что лечь, даже просто сгибаться было сложно: по-видимому, возраст давал о себе знать. Однако дерево было волевым существом, оно начало тренироваться и, в конце концов, смогло доставать ветками землю. Но этого показалось мало, и оно путем неимоверных усилий смогло в один прекрасный день прилечь на землю всем своим пышным телом. Правда, раздался небольшой треск, но дерево не испугалось и смогло без особого труда выпрямить тело. Как говорится, волков бояться – в лес не ходить.

Увидев, как некоторые живые существа ложатся на ночь, дерево тоже захотело спать ночью, как они. Сначала это вызывало определенные неудобства, но через некоторое время дерево стало получать удовольствие от горизонтального положения. Ему особенно нравилось смотреть на звезды, лежа на мягкой траве.

Обычно дерево просыпалось рано утром и сразу же принимало свою обычную форму, то есть выпрямлялось. Но со временем ему стало нравиться лежа встречать утреннее солнце. Дальше было больше: по воскресным дням дерево, как дети садовника, выработало привычку не вставать до обеда. Порой оно крепко спало, а иногда просто валялось, наблюдая за облаками и птицами.

Как-то спросонья дерево услышало чью-то фразу: «Лежачего не бьют». «Да, это хорошо», – подумало оно и перевернулось на другой бок.

Однажды утром садовник, заметив развалившееся дерево, почесал себе затылок и схватился за топор. К полудню процесс превращения дерева в дрова был завершен.

Мораль: лежачего могут и не бить, но способны срубить.

Абсолютный гений и очень трудный человек

Ибн Сина был абсолютным гением. Он все постигал с удивительной легкостью, очень быстро овладевал всякими знаниями и начинал превосходить своих учителей. В конце концов принялся самостоятельно изучать многочисленные предметы. Обладал превосходным воображением, потрясающей памятью, в семь лет (по некоторым сведениям – в десять лет) наизусть выучил Коран.

Личность его была довольно сложной, и это неудивительно для человека столь одаренного. Ибн Сина часто конфликтовал со своими учителями и учениками, терпеть не мог, когда ему возражали. Он знал цену своим талантам и выше себя ставил только Пророка Мухаммада.

Прожил всего 57 лет. Написал около 450 трудов во многих областях, включая математику, химию, палеонтологию, психологию, теологию, астрономию, геологию логику, философию, медицину и многое другое. До нас дошла примерно половина его сочинений. Его четырнадцатитомный Канон врачебных наук на протяжении шести веков был главным учебником по медицине в европейских университетах. Но больше всего книг Ибн Сина написал по философии.

Сейчас его назвали бы трудным, конфликтным человеком. Родись Ибн Сина в наше время где-то в Америке, Европе, Азии или Африке, его как невыносимого и чрезмерно самоуверенного студента, бросающего вызов профессорам, скорее всего исключили бы из университета. А если он все-таки сам стал бы профессором, то также выгнали бы с работы за неуживчивость и непризнание коллег. Конечно, он не смог бы практиковать как врач – ведь ему просто не дали бы лицензию. Он никак не написал бы около 500 книг: рецензенты потребовали бы соответствующим образом оформить научный аппарат, ссылки и цитаты, на что он потратил бы половину своего времени. Очевидно, что фармацевтические компании не принялись бы производить его лекарства без длительных и достоверных лабораторных исследований. Энциклопедичность повредила бы его научной и профессиональной карьере: ни в одной из многочисленных областей науки, где он создавал свои шедевры, не приняли бы его за своего, ибо человек, который знает многое во многих отраслях, вызывает недоверие. Да и без диплома о соответствующем образовании его не пустили бы в узкопрофессиональный круг.

В общем, Ибн Сина мог появиться лишь тогда, когда он появился.

Кино, Голливуд и развитие национального самосознания в Америке

У американцев особое отношение к кино. Конечно, все любят кино, но никакая нация не обожает кинофильмы так, как американцы. Среднестатистический американец довольно хорошо разбирается в кино, знает многих голливудских актеров, следит за новинками киноэкрана. А молодые люди – просто спецы. Американцы любят ходить в кинотеатры, регулярно бывают в них семьями, обожают просмотр DVD новых фильмов дома в семейной обстановке. Словом, по моим наблюдениям, кино занимают особенное место в жизни почти каждого американца. Можно сказать, что у любого американца как бы свой роман с кино. Фильмы выполняют и определенную функцию семейной психотерапии, т.е. служат для сплочения семьи.

Однажды я спросил у своего американского друга, в доме которого проживал, о причинах «кино-фундаментализма» своих соотечественников.

– Понимаешь, – сказал он, – мы являемся молодой нацией, и у нас, в отличие от древних наций, нет тысячелетней оральной или письменной истории, фольклора, мало сказок, исторических мифов и легенд. Но каждая нация нуждается в своих мифах и легендах, историях о героях и негодяях, испытывает потребность в сказаниях и сказках, отражающих ее быт, нравы и образ жизни. Это нужно для национальной саморефлексии, формирования национальных образов, в том числе героических, развития национальной идентичности. И в таких условиях кино оказалось весьма востребованным в Америке. Голливуд как нельзя кстати пришелся ко двору: он стал величайшей фабрикой производства сказок, мифов и легенд на американский лад и для Америки. Трудно переоценить роль Голливуда в формировании американского самосознания. Перефразируя известную фразу, можно сказать, что если бы Голливуда не было, то его следовало бы придумать.

Возраст и дух

Вчера мой приятель, бывший спортсмен, ныне пенсионер, сказал, что недавно получил травму, играя в футбол с товарищами. Вылечив травму в течение месяца, он вновь собирается начать играть в футбол по утрам.

– А не рискуешь вновь получить травму? – спросил я.

– Да, есть такой риск, – отметил он. – Я это прекрасно знаю.

– Так может стоит перейти на другой, более безопасный спорт?

– Нет, это исключено, – заметил приятель.

– Почему?

– Это означало бы признать силу возраста, свою беспомощность перед старением!

Я понимающе кивнул, но сразу подумал о том, будет ли приятель также играть в футбол через год, или через три года, или лет через десять? Если доведется, можно будет увидеть, кто возьмет верх: природные законы старения или духовная твердость и психологический настрой.