Люди и крокодилы

На краю земли находилась деревня, жители которой славились своей злостью. Многие это связывали с тем, что в соседних прудах обитали страшные крокодилы, обожающие людское мясо.

Однажды жители деревни собрались, чтобы попросить самого доброго из них стать деревенским предводителем. К добрейшему односельчанину обратился старший по возрасту.

– Так дальше нельзя. Стань нашим предводителем и исправь положение, сделай так, чтобы все мы стали добрыми! А то ведь превратимся в животных, хищников. Не хотим уподобиться крокодилам.

Добрый селянин долго отказывался, но в конце концов его уговорили.

В первый же день правления он обратился к населению с просьбой быть добрыми. Увы, его слова не оказали ни малейшего воздействия на односельчан. После этого предводитель выпустил указ и обязал всех в кратчайший срок стать добрыми. Но и указ не подействовал – все ходили злыми, злились даже на нового деревенского главу.

Далее последовали более жесткие меры по внедрению доброты. Злых ловили и наказывали – сначала всенародно пороли плетьми, но если они не добрели, то сажали в тюрьмы и пропускали через электрошок. А совершенно неисправимых отдавали на корм крокодилам.

Наступил день, когда народ выбросил предводителя в пруд к крокодилам и вновь собрался, чтобы попросить самого доброго односельчанина стать предводителем. Чтобы тот привнес добро в деревню, чтобы сделал все необходимое для избавления односельчан от злости.

– Ведь мы же люди! – воскликнул самый старший по возрасту. Не хотим быть злыми, как крокодилы!

Добрый малый долго отказывался, но после настойчивых уговоров согласился. Он тут же обратился ко всем с душевной просьбой быть добрыми. Но куда там.

Далее, как и ранее бывало, последовали указы, наказания, тюрьмы, расстрелы и кормление крокодилов. Тем временем крокодилы добрели от обильного питания. Но народ, увы, оставался злым.

И наступил момент, когда люди, отдав предводителя крокодилам, вновь собрались, чтобы назначить нового главу.

А крокодилы, уже ставшими наидобрейшими существами, начали переживать от того, что им опять придется кушать людей.