Один из парадоксов чтения и интерпретации фотографии заключается в том, что воспринимающий зрительный образ вынужден обратиться к незримому (вещам, понятиям, концепциям, феноменам, предположениям, теориям), чтобы объяснить зримое. Например, мы можем сказать, что это фотография красивой молодой девушки во время какой-то вечеринки. «Красивая», «молодая», «вечеринка» – это концепции, основанные на невидимых и социально «согласованных»/закрепленных знаниях, а не на зрительном опыте. Если мы добавим, что девушка выглядит печальной, то мы уже уходим в дебри психологии – совсем невидимой области. Словом, получается, что зримое, в частности, фотография, фотографический образ – это лишь тень незримого.
Но, с другой стороны, незримое может проявиться в зримом, и поэтому тоже может быть зависим от него. Если мы не видим признаки печали на лице девушки, мы можем вообще не рассуждать о ее печали. Зримое – мощный канал получения знаний о незримом. Мы можем сказать, что та девушка печалится, потому что выглядит печальной. Вместе с тем она выглядит печальной, потому что она печалится.
То, что мы видим зависит от того, что мы подразумеваем (понимаем). И то, что мы подразумеваем зависит от того, что мы видим. Видимое и невидимое – две взаимозависимые стороны одной реальности. Искусство заключается в том, чтобы познавать невидимое через видимое, и видимое – посредством невидимого. Именно искусство – оно далеко опередило науку в понимании связей между видимым и невидимым.
Alisher Faizullaev 