– Дед, как раньше определялся социальный статус человека?
– Внук мой, в былые времена социальный статус человека в значительной степени определялся его общественной и профессиональной позицией, занимаемой должностью, достижениями, богатством, связями, вхождением в определенные круги, возможностями и влиянием.
– А разве не учитывали его душевное благородство, эмоциональную чуткость и интеллектуальную мощь, как это делают сейчас?
– Учитывали, конечно. Но чаще всего в обратном порядке.

В школьные годы я залпом прочёл 24-х томное собрание сочинений Бальзака. Тогда я стал частью бальзаковского мира, почти всецело перенесся в бальзаковскую Францию, стал мыслить и чувствовать бальзаковскими категориями. Это было нечто, это было сильно, очень эмоционально! Есть писатели, которые создают свой мир, даже называют его по-своему. Например, Фолкнер в своем воображении создал округ «Йокнапатофа», где жили персонажи его произведений. Хотя этот вымышленный округ был небольшим (2400 кв. миль, население: 15611 человек), но он превратился в отдельный и весьма драматичный мир, о котором сейчас знает весь остальной мир. Бальзак – один из тех писателей, кто смог создать мир, где происходила «человеческая комедия». Он не дал этому миру отдельное название, многие события ста тридцати семи произведений бальзаковской «Человеческой комедии» происходили в Париже в первой половине 19 в. Но по своим страстям миру, созданному Оноре де Бальзаком, в мире нет равных.

У меня много любимых писателей. Среди них есть самые любимые. На самом Олимпе восседают Франц Кафка, Хорхе Луис Борхес и Джордж Оруэлл. Самый большой для меня писатель среди этой ведущей тройки – Кафка.

Кафку трудно объяснить. Да и невозможно, наверное. Для меня он как инопланетянин, смогший как никто другой проникнуть в самые глубины человеческого существа и увидеть там то, что трудно описать словами. А как можно описать сюрреалистичное, превратившееся в обыденное? Это может сделать лишь тот, кто оторван от всего этого, но одновременно живет этим, или, по крайней мере, проникновенно наблюдает за всем этим откуда-то оттуда, возможно даже из космоса. О космическом происхождении писательского гения Кафки говорит и то, что у него была жизнь без особых событийностей. Вернее, он не был героем-писателем, или человеком, который скитался по миру, или прошёл сквозь боевые фронтовые линии, или оказывался в центре политических или других больших событий и скандалов. У него была внешне весьма неброская и короткая жизнь. И это говорит о том, что великим писателем можно стать, имея даже незамысловатую жизнь. Если, конечно, в этого писателя вселяется какой-нибудь невидимый инопланетянин с необычным или даже космическим сознанием. Или, может быть, самому этому человеку удается каким-то образом подключиться к … вселенскому разуму.