Есть великие писатели, и есть великие произведения. Не всегда великие произведения пишутся великими писателями, и не всегда великие писатели пишут великие произведения. «Уловка-22» Джозефа Хеллера – великое произведение, одно из моих самых обожаемых. Но вряд ли самого Хеллера можно отнести к сонму великих писателей, и я бы назвал его выдающимся писателем. Антон Чехов, несомненно, великий писатель (один из моих любимых), но я бы определил многие его самые известные произведения как выдающиеся. А есть и просто хорошие или очень хорошие писатели с великолепными произведениями. Например, Бернард Маламуд. Я бы не назвал его великим или выдающимся. Но очень люблю читать его превосходные рассказы. Порой просто хорошее или замечательное лучше, чем выдающееся или даже великое. Иногда хочется почитать просто милое произведение, чем сногсшибательное.

Со словом “лагерь” у меня три ассоциации. Первая – это сталинские лагеря, концентрационный лагерь, – в общем, очень плохая ассоциация. Вторая – пионерский лагерь, молодежный лагерь, летний лагерь, – тут достаточно приятные ассоциации. И, наконец, третья ассоциация связана с именами двух выдающихся шведских писателей, нобелевских лауреатов: Пером Лагерквистом (1891-1974) и Сельмой Лагерлёф (1858-1940). Третья, шведская ассоциация – восторженная.

Я, как и многие читатели моего поколения, в литературном плане воспитывался в основном на произведениях французских, русских, американских, английских и немецких писателей. Им я очень многим обязан. А потом испытал очарование латиноамериканской, японской и скандинавской литературы. И когда я познакомился со скандинавской литературой, в частности, шведскими «лагерями», я ощутил восторг: это было очень своеобразно, сказочно, мифологично, мистично. Не зря, наверное, в Скандинавии так много великолепных сказочников (вспомним, например, Ганса Христиана Андерсена и Астрид Линдгрен).

Мне также весьма импонирует, что во всех скандинавских странах основная масса писателей пишет на своем родном языке. И, главное, на такую литературу есть большой спрос среди местного населения. Бывая в скандинавских странах, я заходил в книжые магазины и всегда поражался обилию художественной литературы на местных языках. Небольшие страны, население не такое большое, но много писателей и читателей, пользующихся датским, шведским, норвежским и финским языками. Конечно, известных скандинавских писателей или какое-нибудь нашумевшее произведение переводят на иностранные языки, прежде всего на английский. Сейчас во всем мире большой популярностью пользуются скандинавские детективы (можно вспомнить, например, «Девушку с татуировкой дракона» Стига Ларссона). В основном переводы и издания на иностранных языках осуществляются на коммерческой основе, но в этом деле помогает и государство. Посол одной из скандинавских стран в Лондоне рассказывал мне, что у него есть специальный посольский фонд, предназначенный на поддержку переводов произведений писателей его страны на английский. Это – часть публичной дипломатии.

Словом, скандинавская литература – это очень интересно, добротно и стильно, как и многое другое скандинавское.

В Америке я неоднократно видел, как довольно пожилые люди начинали свою третью или четвертую или десятую карьеру, начинали новое дело, зачастую с нуля. Там это – часть культуры, и воспринимается с пониманием и поддержкой. В конце концов, каждый распоряжается своей жизнью сам и другие в это дело особо не вмешиваются. Да и растет продолжительность жизни, и пожилые люди в США стали все чаще поступать на учебу в университеты – так, для себя, для радости познания.

Увы, многие наши пенсионеры, особенно если они не работают, начинают постепенно угасать. Не последнюю роль в этом играет отношение к оставшейся жизни. Какое там заняться своим делом, создать стартап? Ха энди буёги нима буларди? Буёги секин-аста, бир амаллаб…

Надо это менять. Чтобы пожилые люди продолжали открывать новые горизонты жизни, подниматься на ее новые вершины, создавать свои дела. Хорошо бы поощрять такое отношение к жизни в обществе. И это будет полезно для всех – для самих пожилых людей, для их детей и внуков, для общества. Чтобы молодым везде была дорога, а старикам – скоростное шоссе.

Как себя помню, всегда торопился. Торопился сделать то, успеть это, быстрее завершить еще что-то. Да и сама современная жизнь заставляет все время гоняться за информацией, достижениями, успехом… Но конечно, за всем не угонишься. А когда не успеваешь, чувствуешь стресс, дают о себе знать нервы.

И наступает момент, когда начинаешь ценить искусство неторопливости. Искусство медленного чтения, неторопливой беседы, неспешной ходьбы, размеренного дыхания, короче – внутреннего спокойствия. Надо всю жизнь торопиться, чтобы в конце концов прийти к пониманию чуда неторопливости. И возникает искушение быстрейшего овладения искусством неторопливости. Но это, конечно, невозможно. Искусство неторопливости не терпит суеты.

Межличностные отношения могут быть не только сферой психологии, но и политики. Ключевой фактор в психологии межличностных отношений – это эмоции. В политике межличностных отношений главным фактором является власть. Политика в межличностных отношениях появляется тогда, когда в них начинают играть роль факторы власти и влияния. То есть, по существу, очень часто.