Старая московская научная интеллигенция

У меня свое восприятие старой московской научной интеллигенции. Возможно, оно слишком субъективное, но так сложилось.

Думаю, что она, старая московская научная интеллигенция, во многих отношениях особая. Она глубоко интеллигентна, впечатляюще начитана, беспредельно предана науке, немного оторвана от бытовых реалий и несколько непрактична. Прагматизм не свойственен ей. Даже если в чем-то и есть прагматизм, он скорее подчинен ее духу, а не управляет им. В ее сознании научный поиск не оторван от духовного поиска, а чаще всего является его основной составляющей. Книга для нее – святая вещь, Интернет и другие современные технологии никак не могут заменить обычную книгу. Букинистический магазин – одно из любимейших мест для нее. Ее со всех сторон окружают книги, именно книги создают комфортное жизненное пространство.

Она готова тратить многие часы на научные дискуссии, помочь молодым ученым, выслушать их. Ей не чужда ранимость – проявляется тонкость натуры. Она ценит не просто содержание научных трудов, но и стиль письма исследователя. В общении вежлива и тактична, но в научных спорах может допустить и довольно резкие выражения. Она готова жить на несущественную зарплату, но зато достойно, т.е. занимаясь любимым делом и живя в окружении книг.

В наше время, когда наука все больше «приземляется», т.е. сталкивается с необходимостью нахождения финансирования, грантов, а ученые вынуждены вести себя как вполне деловые люди, а тем самым по-деловому, прагматично организовывать свою работу и взаимодействие с коллегами, старая московская интеллигенция несколько выпадает из общего тренда. Но она – золотой фонд мировой интеллигенции, ее существование – это уже хорошо для человеческого духа, науки, особенно «чистой», для фундаментальных исследований. Среди молодых ученых тоже есть те, которые можно отнести к разряду «старой интеллигенции». Но их становится все меньше, ибо условия организации и осуществления современной науки способствуют появлению совсем иного, делового, хваткого типа исследователей.

Ученый делового типа способен составить себе отличный CV, хорошо владеет английским (другие языки, собственно, не столь важны для него), умен в добыче грантов, вездесущ в научных конференциях, знает, как протолкнуть статью в нужное издание, обладает обширной сетью знакомств с нужными коллегами, может организовать приглашение кому-то из них и сам, в ответ, быть приглашенным, состоит в различных комитетах и комиссиях, поддерживает отношения с влиятельными людьми из мира политики и бизнеса. Словом, он – вполне профессионально, по-деловому, как хороший бизнесмен подходит к своему делу. Есть среди них и отличные ученые, преданные своему делу, достигшие прекрасных результатов. Но дух у них немного другой, чем у старой московской научной интеллигенции, которая в основном увлечена поиском истины. В свободное время она лучше музыку послушает или сходит в театр или музей, а не будет совершенствовать форму своего CV для продвижения своих интересов.

Я хочу отдать должное старой московской интеллигенции. Мое почтение!