В Лондоне у меня сложились хорошие отношения с руководителями Британской ассоциации тенниса. Осенью 2000 года один из них пригласил меня на жеребьевку предстоящей финальной стадии Кубка Дэвиса — неофициального командного чемпионата мира в этом виде спорта среди мужчин. Жеребьевка должна была определить соперников всех 16 команд, победивших в региональных группах и вышедших в так называемую «Мировую группу».
Я захватил с собой 17-летнего сына — ему было интересно поглядеть на все это. В зале Международной федерации тенниса (МФТ) на юго-западе британской столицы собрались в основном журналисты, пишущие о теннисе, функционеры МФТ, представители команд и любопытные вроде нас с сыном.
Собравшихся (а подавляющее большинство из них составляли англичане) прежде всего волновал вопрос, кто станет соперником британской команды. Все помнили ее недавний проигрыш эквадорцам: 14–6 июля 2000 года сильная команда Великобритании, в составе которой выступали такие известные теннисисты, как Тим Хенман и Грег Руседски, проиграла на своем поле набирающей обороты команде Эквадора со счетом 2:3. Это событие было воспринято британскими любителями тенниса весьма болезненно. Британские теннисисты еще не оправились от шока и были готовы играть со всеми, но только не с эквадорцами, которые, как и они, вновь вошли в Мировую группу. Еще одно поражение от эквадорцев очень дорого обошлось бы их репутации и сильно ударило бы по спортивному самолюбию нации.
В соответствии с правилами МФТ, в случае, если жеребьевка вновь сведет британскую команду с эквадорской, место игры и тип площадки определили бы эквадорцы, поскольку в прошлый раз такая возможность была у британцев. Эквадорцы, конечно же, выбрали бы свою страну и грунтовый корт, на котором они были очень сильны, а британцы — довольно слабы.
Настал момент выбора соперника британской команды: ведущий пригласил кого-нибудь из иностранцев вытянуть одну из бумажек с названиями команд потенциальных конкурентов. Неожиданно мой сын поднял руку. Ведущий пригласил его на сцену выбрать шар, что он и сделал. И когда организаторы жеребьевки достали бумажку и огласили название команды, все ахнули: Эквадор!
Этому было трудно поверить, это было невозможно! Смотрю, приятель, который пригласил меня сюда, зажмурился и трясет головой. Знакомый журналист, сидящий рядом, с горечью воскликнул: «Что наделал ваш сын?!» Еще один английский журналист, грозно глянув в сторону сына, что-то буркнул себе под нос. Его лицо выражало далеко не лучшие чувства.
Надо было быстрее смываться. Но не тут-то было: журналисты уже стали окружать сына, намереваясь узнать, о нем. Кажется, кто-то даже разузнал, как его зовут, откуда приехал и в какой школе учится. Один журналист хотел и меня о чем-то расспросить, но мы поспешили покинуть помещение и уехать.
Что же теперь будет? Я был членом одного теннисного клуба, порой посещал другие клубы, получал приглашения поиграть на кортах Уимблдона, и меня не прельщала перспектива стать персоной нон грата в среде британских любителей этого вида спорта. Но меня беспокоили и другие вещи. Зная популярность тенниса в Англии, я опасался, что какие-нибудь фанаты, узнав, где мы живем, могут устроить моей семье неприятности. Волновала и возможная ситуация в школе, где учился сын: если газеты «ославят» его, отношение к нему может измениться. А как все это скажется на поступлении в университет? В общем, у меня возникла определенная озабоченность.
На следующий день некоторые английские газеты с большим сожалением упомянули о результатах жеребьевки. По мнению комментаторов, у британской команды были небольшие шансы выиграть у эквадорцев. Если они проиграли здесь, в привычных условиях, то чего можно ожидать от предстоящего матча в Эквадоре? Тем более что звезды эквадорского тенниса — Николас и Джованни Лапенти —заметно прогрессировали, а слава Хенмана и Руседски уже начала угасать.
К нашему удовольствию, газеты не сообщили, кто выбрал британцам эквадорскую команду. Тем не менее некоторые наши английские знакомые каким-то образом узнали о случившемся и реагировали по-разному: одни смеялись, а другие сожалели.
Прошел почти год с момента жеребьевки, и 21–3 сентября в Эквадоре состоялась игра сборных двух команд на открытом корте с грунтовым покрытием. Матч закончился со счетом 4:1 в пользу британской команды. Ликованию английских болельщиков не было предела. К изумлению многих, Хенман и Руседски разгромили грозных братьев Лапенти. Реванш — притом на чужой территории и самым блестящим образом — состоялся. Репутация британского тенниса была не только восстановлена, но даже поднята на новый уровень.
В те дни мой сын и я рассказывали всем о счастливой жеребьевке и ходили героями. Ведь кто создал британским теннисистам такую возможность? Порой мы даже жалели, что тогда, год назад, журналисты не рассказали поподробнее о человеке, вытащившем шар. Ведь шар оказался «счастливым». Хотя, наверное, это было и хорошо, а то пришлось бы целый год отбиваться от злопыхателей.
С и т у а ц и о н н о е о з а р е н и е: Лучше сегодняшняя неудача, оборачивающейся завтрашней удачей, чем завтрашняя неудача, начинающаяся как сегодняшняя удача.
Из книги: Алишер Файзуллаев. «Как держава с державой: политика межличностных отношений». М: Смысл, 2011, с. 87-89.
Alisher Faizullaev 