Говорить не трудно, трудно слушать. Еще труднее слушать внимательно. Еще более трудно слушать всецело, полностью, то есть всем своим телом, всей душой. Но труднее всего целиком превратиться в слух, совершенно забыв о своем существовании. Это и есть абсолютное слушание, и оно открывает внутренний смысл не только слов, но и каждой паузы, интонации, жеста, взгляда, дыхания, а также самых тонких движений души. Не все хотят слушать, но все хотят быть услышанными. Слушая других, а также самого себя, можно решить половину мировых проблем.

Мы часто хорошо делаем то, что нам нравится, но в еще большей степени нам нравится то, что мы хорошо делаем. Иными словами, наши умения в большей степени определяют наши интересы, чем наши интересы – наши умения.

Наличие правил игры означает подспудную возможность их нарушения, а также очевидное наказание за их несоблюдение. Если бы не было правил, то не было и возможности их нарушения и необходимости наказания.

Представьте наш мир через призму игр. Бесконечное количество игроков разных порядков играют в бесконечное количество игр одновременно, не совсем понимая не только чужие игры, но и свои собственные. Но что поразительно, так это то, что игры продолжаются и становятся все более азартными и непредсказуемыми.

Вы играете, даже когда не играете, ибо все на этом свете есть игра, порой трагическая. Вы не играете, даже когда играете, ибо какой смысл играть, когда даже не играя, вы уже в игре? Люблю, чёрт побери, теорию игр.

Над быть Илоном Маском, чтобы стать Илоном Маском.

Многие гении жили недолго, но успели сделать многое. Если далеко не гениальному человеку повезло прожить достаточно долго, то и у него появляется некоторый шанс сделать хоть кое-что.