Мне кажется, экзаменационная сессия для преподавателей – испытание не менее сложное, чем для студентов. Наверное, даже более сложное. Ну, что студентам: подготовился – сдал (или не сдал). А преподавателю надо правильно вопросы подобрать, организовать экзамены (тесты, контрольные работы, эссе и пр.), внимательно проверить и объективно выставить оценки. И быть справедливым. И не поддаваться на возможные просьбы (или давления). И все правильно оформить. Учитывается все: как ты ведешь себя, ходишь, общаешься, нервничаешь или не нервничаешь… В общем, большой стресс. По существу, сам сдаешь непростые экзамены. Минимум два раза в год – такова особенность профессии. И потом два летних месяца, чтобы прийти в себя. А затем снова экзамены, в которых, на самом деле, экзаменуемым являешься ты, а не твои студенты.

Знающие люди утверждают, что у многих животных довольно хорошо развиты чувства. А некоторые знатоки даже говорят, что развитые животные могут испытать большую гамму чувств, включая гнев, обиду, ненависть, ярость, радость, гордость, ревность, печаль, тоску и т.п. И будто они могут ощущать благодарность, справедливость, счастье…

Если все это так, то что, интересно, чувствуют хищные звери, когда убивают своих жертв? И что чувствуют, когда их начинают убивать другие, более сильные или хитрые хищники? Наверное, нельзя быть хищником, не будучи философом.

Порой испытываешь наслаждение от того, что не пишешь. Иногда получаешь удовольствие от того, что не разговариваешь. Временами ощущаешь усладу от того, что не ешь, или не пьешь, или не дышишь. Подчас даже мелькает мысль о блаженстве от полного, окончательного и безвозвратного бездействия.

Но потом все возвращается на круги своя: впопыхах пишешь, бессвязно разговариваешь, неразборчиво ешь, торопливо пьешь, бездумно дышишь и хаотически пытаешься не думать о предстоящем совершенно полном, совсем окончательном и абсолютно безвозвратном бездействии.

Обычно слово «вселенная» используется как наиболее объемное понятие, обозначающее все пространство, что вообще может существовать.  Что может быть больше, просторнее вселенной?

Но сегодня задумался, прочитав про гипотезу «о множественной вселенной (мультивселенной), которая постулирует, что наша вселенная – это лишь один пузырек в бесконечной и непостижимой пене» ( http://inosmi.ru/world/20130605/209707889.html ). Continue reading “ВселеннаЯ” →

Редко смотрю телевизор, но шоу «Один в один» на первом канале российского ТВ посмотрел с удовольствием. Певцы исполняли чужие песни в образе и голосом других певцов, то есть перевоплощались.

Во-первых, многое открыл для себя в плане индивидуального стиля певческого искусства. Во-вторых, был рад за победителя – Алексея Чумакова, блиставшего на протяжении всех туров программы (он, кстати, родом из Самарканда: богата наша земля талантами). В-третьих, задумался над одним интересным для себя феноменом. А именно: в финале, когда пятеро певцов сами выбирали, в кого перевоплощаться, все они, на мой взгляд, спели хуже, чем во всех 11-ти предварительных этапах, когда им доставались роли (образы других певцов) в случайном порядке. Иными словами, у участников лучше получалось, когда у них не было выбора, т.е. им навязывали то, что надо делать. Continue reading “«Один в один», свобода выбора и качество творчества” →

Вспоминается еще один эпизод, связанный с землетрясением. Был апрель 1966 года. Происходили известные ташкентские землетрясения. Я был девятилетним мальчиком, ночью спал на полу (не на голом, конечно) в одном из помещений нашего дома. Землетрясения чаще всего бывали именно ночью (кстати, до сих пор не знаю, почему это так происходит). И помню, как мой покойный отец неоднократно выходил ко мне и своим телом закрывал меня сверху. Заслонял от возможного падения потолка. Это было очень сильно, очень трогательно. Вспоминая те моменты, до сих пор немного прослезываюсь, испытываю благодарность отцу. Объективно говоря, если бы потолок действительно упал, то вряд ли мы оба остались живыми. Но нет, он защищал меня, и это было мужественным поступком отца. И я чувствовал себя защищенным. Я верил, что отец меня защитит. И он, конечно, верил в это. Он казался мне могущественным человеком, способным обезопасить меня от землетрясения. И я до сих пор верю в это, ибо отец действительно был очень сильным и выдающимся человеком. Вспоминая все это, я продолжаю испытывать огромную благодарность отцу.