ПРЕРВАННЫЙ ПУТЬ В ГОЛЛИВУД
Однажды в нашу школу пришел режиссер и стал отбирать ребят для участия в художественном фильме. Я был, кажется, в пятом или шестом классе. После собеседований он отобрал 5-6 парней, в том числе и меня. Фильм был про детство какого-то известного скульптора. Названия не помню. К сожалению, и имя режиссера забыл.
Режиссер попросил нас прийти через день в здание телестудии. Сказал, чтобы мы были в старых одеждах, лучше – в рваных. Так и сделали: найдя свои старые брюки и рубашку, я, вместе с домашними, обработали их под заказ.
В телестудию пришли около 25 ребят из разных школ. Режиссер вновь беседовал с нами, дал нам пластилины и просил лепить всякие фигуры. А потом объявил, что главную роль буду исполнять я. Затем нас повезли в совхоз или колхоз имени Карла Маркса. Кажется, нынче это приходится на Юнусабад. Установка оборудования и декораций, а затем съемки продолжались целый день. В основном снимали один эпизод: я (главный герой, то есть будущий знаменитый скульптор в подростковом возрасте) играл с детьми, бегал, и в конце концов падал под деревом и ломал ногу.
Снимали вновь и вновь. Я все время бегал, за мной гнались другие ребята, и я падал, корчился от боли и кричал. А оператор, чтобы показать, что у меня кружится голова, сам все время крутился у моей головы, делал круговые движения камерой. Я страшно устал, болела нога.
Наконец, режиссер сказал:
– Теперь будем снимать последний раз. Давай, кричи, как следует!
Я вновь упал, попытался крикнуть, но… у меня охрип и почти пропал голос. Это из-за того, что повредил его, издавая непривычные вопли целый день.
Режиссер стал требовать, чтобы я кричал как следует, но у меня голос не выходил.
– Давай, давай! – настаивал он.
И чем больше я старался, тем хуже обстояло дело с голосом.
Наконец, съемки завершили, записав мое падение с голосом другого парня (я сейчас не помню его имени, он был из другой школы, но говорили, что впоследствии он стал известным актером).
Прощаясь с нами, режиссер сказал, чтобы мы вернулись через день в 10.00 для продолжения съемок. Я пришел ровно в обозначенное время. Стали приходить и другие ребята. В 10.15 режиссера еще не было. Мне это не понравилось, я еще тогда не любил непунктуальность. Я сказал ребятам, что не могу работать с человеком, который не держит свое слов. И я ушел.
Вот так завершилась моя кинокарьера. Кто знает, может стал бы киноактером, если бы не ушел. А может сейчас сидел бы в Голливуде и пил кофе с Анджелиной Джоли и Джулией Робертс…

Вспомнил, как я вступил в комсомол. Меня наряду с другими кандидатами пригласили в школьный комитет комсомола. Со всеми беседовали по очереди. Настал мой черед.

– Где ты родился? – спросил кто-то из числа принимающих.

– В роддоме, – решил я пошутить.

Курирующий преподаватель замахнулся, чтобы шлепнуть меня, но я ловко увернулся и бросился бежать. Благо, дверь комсомольской комнаты была открытой.

Преподаватель кинулся за мной. Мы минут десять играли в кошки-мышки, но он так и не поймал меня. Но за это время заседавшие в комитете комсомола товарищи успели принять меня в комсомол.

Таким достойным образом я стал комсомольцем.

Некоторые категории нашей традиционной и общественно одобряемой модели социальной грациозности в общении:
Ахлоқ (нравственность, этика, мораль),
одоб (воспитанность, вежливость, учтивость, приличие, хороший тон),
муомала (обращение, обхождение с людьми, поведение в обществе),
такаллуф (изысканная любезность),
мулозамат (любезность, учтивость),
қуллуқ (благодарность, поклон).

Многие писатели, ученые, художники и другие творческие люди в детстве часто болели. А заодно и читали, размышляли, наблюдали и развивали в себе оригинальное мышление. Болеть, конечно, не стоит. Но если ребенок заболел, то он может воспользоваться этим для развития своих творческих способностей.

Из детских воспоминаний. В комнате, где я часто лежал, болея, был потолок из фанеры. Некрашеный, со множеством природных отметин и причудливых рисунков. Когда я долго глядел на потолок, лежа на кровати, рисунки постепенно оживали. И приходили в движение – устраивали между собой соревнование, дрались, прыгали, разговаривали… И что интересно, мое открытие никогда не кончалось: чем больше смотрел на потолок, тем больше обнаруживал на нем новые элементы, ранее невидимые детали.

А когда покрасили потолок, то все фигуры исчезли. И мне стало очень грустно. До сих пор скучаю по тем живым рисункам и их играм между собой.

Если отдых – это смена вида деятельности, то хороший отдых – это смена вида деятельности на противоположный.

Главный принцип эффективного отдыха: в максимальной степени уходить от того, чем человек обычно занимается, и делать то, что в корне отличается от его основного дела. Например, если человек профессионально имеет дело со звуками (музыкант, звукорежиссер), то во время отдыха ему лучше не сосредотачиваться на звуках, а делать что-то другое. Если человек профессионально обращается к словам (редактор, писатель), то во время отдыха ему надо в максимальной степени уходить от внимания к словам, и вместо этого, например, слушать музыку или заниматься двигательной активностью. Человеку умственного труда лучше не заниматься интеллектуальной деятельностью во время отдыха, а человеку физического труда – наоборот.

Ну и, само собой, отдых удастся, если человек займется не только чем-то, что для него не характерно, но тем, что чертовски его увлекает. (Но тут должна быть граница, все-таки – я имею в виду то, что если композитор во время отдыха продолжает сочинять увлекающую его музыку, то это не совсем отдых).

Людей, которые имеют своеобразный характер и обладают своим собственным мнением, многие считают трудными. В некоторых местах их сторонятся и от них стараются избавиться. На самом деле такие люди – золотой фонд всех организаций, и они могут быть гораздо более полезными, чем ничем не отличающиеся лица. Просто надо уважать таких людей, проявить к ним чуть больше терпения, вовлекать их в общее дело, и они окажутся бесценными.