Люблю читать биографии, это, пожалуй, мой любимый жанр. Нынешнее лето, тьфу-тьфу-тьфу, получается плодотворным в этом отношении. Пока залпом проглотил две массивные биографии Киссинджера – Уолтера Айзексона и Нила Фергюсона (первая книга понравилась больше), и теперь купил два больших тома о Сталине Стивена Коткина. Ожидания большие, и руки чешутся…

В последнее время часто думаю о добре и зле, то есть проблемах морали. Как ни крути, во всех уголках жизни все равно натыкаешься на эти вечные вопросы. Сказать, что добро –хорошо – это трюизм. Но хотел бы перенести вопрос в практическое русло. Итак, в чем практический смысл добрых дел и поступков, доброты в отношении других?

1. Добрые помыслы и дела – способ улучшения мира.

2. Добро другим – это, по большому счету, означает и добро для себя. Привнося добро в мир, человек делает свое окружение добрее, и, в конце концов, получает частицу этого добра. Хотя, как известно, от добра добра не ищут, но, тем не менее, сделав добро кому-то, человек скорее получит добро, чем зло – возможно, совсем от других людей.

3. Добро, в отличие от зла, меньше напрягает. Добрые люди лучше спят и меньше нервничают, чем злые. У них и тело более расслабленное, и лицо более спокойное.

4. Добро наполняет жизнь смыслом. Позитивно действует и на самооценку.

Но быть добрым не означает быть наивным и простофилей. Доброта не есть слабость. И мягкость не есть синоним доброты, ибо часто зло использует “мягкие каналы”. Умение сказать нет, способность отказывать другим, когда это нужно – не менее важное свойство доброго человека, чем его желание помочь окружающим. Но отказывать можно по-разному – задевая и оскорбляя человека, или с уважением и тактом. Проявление уважения и твердости, даже когда отказываешь, вполне сочетаемые и достойные вещи.

Чему важно научиться – так это радоваться успехам других людей. Думаю, это должно быть частью школьного предмета о понимании счастья.

Я уже писал о том, что сейчас во многих западных университетах, особенно американских, можно видеть пожилых студентов. Их количество растет. Сами «поздние» студенты объясняют свою учебу в университетах тем, что это им очень интересно и что они, выйдя на пенсию, наконец могут посвятить себя познанию, наслаждаться приобретением новых знаний и навыков.

А вчера я услышал про новый случай, над которым я сильно задумался. С одной стороны, удивился, но с другой – восхитился. Так вот, знакомый моего знакомого, пожилой, уважаемый и весьма известный доктор наук и профессор в одной сфере (но не буду называть сферу) оставил свою работу (полного профессора) и поступил в университетскую магистратуру в другой области. Это не у нас, а там, за рубежом.

Хотелось бы увидеть этого человека и побеседовать с ним. Наверное, очень самобытная личность. В любом случае, респект!

И тут же задумался над своим случаем: когда мне было 35 и я находился в Америке, один очень известный американский университет предложил мне место в магистратуре (со стипендией). Я тогда подумал, что у меня уже есть кандидатская степень, и я уже довольно взрослый человек. Словом, отказал. Может, это было ошибкой?

Сила или мощь (power), как ни крути – важный фактор в международных отношениях. Следующие вещи, на мой взгляд, могут стать источниками мощи Узбекистана на международной арене: (1) развитое сельское хозяйство, (2) развитая солнечная энергетика, (3) развитые информационные технологии, и (4) региональная интеграция, (5) связи и альянсы с мощными и привлекательными государствами и их объединениями.

Конечно, самобытная культура, то есть мягкая сила, тоже имеет значение. Но это другой разговор. Я, разумеется, хотел бы упомянуть и образование. Хотел бы.

В университетах, где есть выбор курсов, выбирать можно не только из-за интереса к предмету, но и из-за личности и профессиональной репутации преподавателя. Был бы я студентом, и была бы у меня такая возможность, я в основном предпочел бы второй вариант.

У обычного современного человека инстинкты, ощущения, чувства довольно притуплены. Люди стали весьма рассудочными существами, и это имеет место и в их общении друг с другом. Но все-таки есть и те, у кого еще сохранилось весьма острое инстинктивное ощущение других. Такие люди как бы чуют других людей, одним взглядом могут оценить состояние и намерения окружающих. У них работает как бы высокочувствительный рентгеновский аппарат на уровне подкорки. Такие люди скорее доверяют своим ощущениям, чем рассуждениям и логическим выводам. Словом, у них все еще сильно здоровое животное начало, помогающее им ориентироваться в окружении.