В 2008 г. меня пригласили на Форум азиатских писателей, который был организован в южнокорейском городе Пхохан. Я, хотя и не был профессиональным писателем, немного баловался художественными произведениями, и некоторые мои рассказы были переведены на корейский и английский и опубликованы в Южной Корее – поэтому, собственно, меня и пригласили. Но, честно говоря, я мало бывал в писательской среде, у меня был гораздо больший опыт общения в кругу дипломатов и ученых. В общем, исходя из своего жизненного опыта, я взял с собой костюм и несколько галстуков, чтобы выглядеть достойным образом.

Первый день форума, вечер, торжественный прием в честь участников из множества азиатских стран. Прием устраивал мэр города и ректор университета, где проходил форум. Я оделся как следует и вышел на публику. И, к своему удивлению, увидел, что в костюме и галстуке был я один. Один единственный, за исключением мэра и ректора. Все писатели – а среди них были и весьма известные – выглядели очень даже неформально, были одеты кто во что. Вокруг стали мелькать писатели в цветных рубашках, джинсах, кроссовках, в национальных костюмах, в каких-то невероятных головных уборах. Пиджаки тоже виднелись, но они были далеки от тёмного костюма.

Что же делать? Я быстро сообразил и сначала тихо убрал галстук, затем снял пиджак, и далее сбегал в свою комнату и переоделся в нормального писателя. А потом была ночная гулянка, где я вольготно чувствовал себя среди себе подобных.

Два вывода. 1) Лучше подготовиться к тому, в каком виде появиться на публике, особенно в незнакомой стране и среди неизвестных людей. В этом отношении, порой, жизненный опыт лишь мешает. 2) Писатели – люди свободолюбивые, им костюм с галстуком по барабану.

Вот такая история.

Есть масса руководств о том, как писать, или как писать хорошо, или как писать романы, рассказы и прочие произведения. К своему удивлению, не нашел ни одного пособия о том, как не писать. Поскольку я порой этим грешу, и даже увлекаюсь, решил поделиться своим богатым опытом.

Итак, как не писать? Совсем не писать, даже когда очень хочется, даже когда у вас это прекрасно получается. Первое и самое главное: наберитесь терпения, будьте стойким. Надо выдержать, устоять против творческого порыва. Отвлеките себя, займитесь другими делами, в том числе ерундой. Будьте ленивы, гордитесь этим. Хорошо помогают болтовня и телевизор. Особенно эффективны социальные сети – можно без проблем убить массу времени. Ни в коем случае не давайте себе сконцентрироваться. Делайте все возможное, чтобы в вашей голове появлялись посторонние мысли. Нужна, конечно, воля. Но при осознанном и умелом подходе вам удастся устоять.

Второе, не менее важное. Убедите себя в том, что вы – посредственность, что у вас все равно ничего не получится. Надо, конечно, иметь силу убеждения, но когда человек повторяет себе одно и то же на протяжении долгого времени, то это действует. От самоуничижения можно даже получать кайф. Можете, конечно, попросить помощи у близких. Например, просить жену или мужа, чтобы она или он хотя бы раз 10 в день делали вам внушение о том, что у вас ни черта не получится. Перестаньте верить в свои созидательные способности.

Это, кажется, главные моменты. И, конечно, эти советы относятся не только к писанию, но и к другим видам творческой активности. Уверен, у каждого нормального, особенно творческого человека это получится. Надо просто искренне постараться. Итак, сопротивляйтесь творческим порывам, наберитесь терпения, гоните от себя свежие мысли и чувства, с легкостью отвлекайтесь, с твердостью убеждайте себя, что вы не способны творить. Получится, уверен. Верьте в себя. Особенно хорошо получится, если вы действительно творческий человек.

Все люди, так или иначе, оказываются в роли продавца или покупателя. Постоянно. И многие хотят продать – то ли товар, то ли услугу, то ли идею, то ли проект, то ли кого-то, то ли себя, да много еще чего. Мало кто хочет купить. Но в конце концов редко кому удается что-то продать, и многие оказываются лишь покупателями.

Я не любил школу, не любил и университет, хотя и в школе, и в вузе у нас были в целом хорошие учителя и преподаватели. В школе работали многие известные и уважаемые учителя, двое даже были кандидатами наук. Думаю, по знанию и опыту они дали бы фору многим нынешним учителям. Но, тем не менее, школа и университет были ценны для меня прежде всего друзьями, а не приобретенными знаниями и учителями. Несмотря на свои хорошие знания, учителя не вдохновляли меня, не побуждали к росту, поиску своего призвания и жизненного пути. Мне особенно тягостны были последние годы школы: хотелось скорее уйти оттуда (увы, то же самое произошло и в университете, но о нем я расскажу позже). Притом я был хорошим учеником, почти круглым отличником, часто был лучшим в классе (помню, первый и чуть ли не единственный раз я получил тройку в третьем классе, и от огорчения о плакал).

Думаю, подобные ощущения были свойственны не только мне. Речь даже не обо мне, а в целом об отношениях между учеником и школой. Просто рассуждаю на своем примере. Почему же такой хороший ученик, отличник, испытывал такое отчуждение к школе? Мне кажется, что школа и преподаватели особо не обращали внимания к индивидуальным особенностям учеников, в основном были заняты передачей знаний, а не мотивацией учеников. Я, например, мечтал стать писателем, пробовал, писал, но не помню, чтобы кто-то из учителей спросил, чем я увлекаюсь, кем хотел бы стать. А механическое усвоение знаний мне было не по душе. Хотелось чего-то другого. Увы, я не был Уильямом Фолкнером, который бросил школу, чтобы всерьез заняться писательским делом. Или же теннисистом Стэном Вавринка, который также ушел из школы, чтобы всецело посвятить себя спорту и потом стать обладателем нескольких больших шлемов. Впрочем, в советской школе такое трудно было вообразить.

Наверное, мой последующий интерес к активным методам обучения, тренингам и педагогическим экспериментам идет оттуда, связан с тем, что мне самому этого не хватало. Слишком авторитарными были учителя и директивными их методы обучения. А это оказывало на меня удушающее воздействие. Притом школа наша была хорошей, именитой, и в ней работали действительно хорошие учителя, отвечающие высоким стандартам того времени. Я не испытываю негативных чувств по отношению к своим преподавателям, наоборот – я благодарен им, потому что они были хорошими специалистами и добросовестно выполняли свое дело. Никаких срывов занятий у нас не было, все приходили и уходили вовремя, учителя переживали за успеваемость и старались обогатить детей знаниями. Но мое мировосприятие, мои потребности не совсем резонировали с методами и порядками, установленными в тогдашней школе.

Порой резкие суждения и оценки преподавателей, их доминирующее стремлением дать правильные знания и контролировать поведение учеников без учета их личностных особенностей ломали личность детей. Не все ломались, конечно, но хрупкие натуры особенно страдали из-за тотального контроля и чрезмерной дидактики. Я уже приводил некоторые примеры такого подхода. Приведу еще один.

Я очень любил фехтование. Обожал. Вокруг не было никого, кто занимался бы фехтованием, кто служил бы примером или побуждал меня к этому. Я почти уверен, что, если бы у меня была прошлая жизнь, я был там мушкетером. В общем, я увлекся – сам по себе – фехтованием и начал ходить в спортзал на стадионе «Пахтакор» и серьезно заниматься этим изумительным видом спорта. В то время многие ребята занимались спортом, всюду были бесплатные кружки и секции. У нас в махалле среди подростков самыми популярными видами спорта были бокс и борьба. Один я увлекся фехтованием (а потом за мной потянулись еще несколько одноклассников).

И вот, однажды, наш классный руководитель – уважаемый человек в возрасте – вызвал меня к доске и при всех начал стыдить меня за то, что я занимаюсь фехтованием.

– Что за спорт? Стыд какой-то! Лучше бы ты ходил на бокс или борьбу, как настоящий парень!

Я что-то пытался возразить, но трудно было спорить с авторитетным классным руководителем. Его слова подавили меня, мне было не по себе.

Я продолжал ходить на фехтование (в конце концов стал мастером спорта и членом сборной команды республики среди юниоров), но при этом иногда я стал испытывать некоторую неловкость из-за ощущения, что занимаюсь таким не очень достойным для настоящего парня видом спорта. Идя по махалле с рапирой, я старался скрывать ее, чтобы другие не увидели. Было ощущение какой-то неловкости. И дураком я был тогда, конечно. Но, увы, никто, кроме моей мамы, не поддержал тогда меня, не почувствовал моего состояния. Лишь она говорила, что фехтование – это очень хороший, достойный и красивый вид спорта. Это помогало, но все-таки после публичной «порки» классного руководителя возникли сомнения. Зря, конечно, ибо фехтование – это действительно один из самых великолепных, красивых и полезных видов спорта.

В общем, вот такая была атмосфера, и это сказывалось на моем отношении к школе. Но и в школе, и в университете мне очень повезло с друзьями. Это было самое ценное за многие годы обучения. Что еще было замечательно и помогало, так это то, что я, как говорится, тоннами глотал книги, особенно художественную литературу.

В последнее время что-то увлекся школьными воспоминаниями. К чему бы это? Старею, наверное. Но в любом случае, вот еще два эпизода.
В школе у нас был учитель черчения и рисования. Хороший человек, отличный знаток своего предмета. Однажды он принес в класс кувшин и попросил нас сначала нарисовать его карандашом, а потом изобразить акварельными красками. Я увлекся и создал, как мне показалось, интересное произведение. Учитель, увидев мое творчество, сделал достаточно резкие замечания, указав на то, что я нарушил законы перспективы, и цвет моего кувшина совсем не похож на цвет выставленного объекта. Я как-то сник и уже особо не хотел продолжить работать над своим произведением. Если бы учитель, вместо жесткой критики, поинтересовался, почему я нарисовал кувшин своеобразно, и почему выбрал необычный цвет, и поощрил бы меня к дальнейшему поиску своего восприятия мира, то кто его знает, возможно, я нашел бы смысл жизни в изобразительном творчестве.
Вспоминается еще один случай. Я увлекался физикой, доставал и читал дополнительную литературу и любил делать собственные наблюдения и небольшие эксперименты. Несколько раз я подошел к преподавателю физики во время перемен и поделился с ним своими соображениями, а также задал вопросы, которые меня волновали. Пару раз терпеливо, но без особого энтузиазма выслушав меня, он, затем, как-то неожиданно сказал:
– А зачем тебе все это надо? Что ты морочишь свою голову? И вообще, будет больше пользы, если сделаешь поаккуратнее домашние уроки.
Почувствовав раздражение в его голосе, я больше уже не подходил к нему с наблюдениями и вопросами. И тот же вопрос: может быть, я нашел бы себя в физике и стал бы большим ученым-физиком, если бы тогда учитель поощрил бы меня и вовлек в увлекательный мир познания. Думаю, такие истории случались и со многими другими школьниками и студентами.
В мире много радости, но мало что может сравниться с радостью познания. Увы, порой сами учителя, иногда даже невольно, лишают учащихся этой радости.