У нас в школе, бывало, ученики доставали классный журнал и ставили себе оценки. Иногда учителя замечали это и наказывали, а порой нет. Многое зависело от мастерства ученика, то есть от его умения ставить нужную оценку в нужном месте, да так, чтобы стиль написания цифры не отличался от стиля самого преподавателя.
Однажды моему близкому другу удалось незаметно утащить журнал из преподавательской. Он изобразил себе достойные оценки по ряду предметов, а потом, в знак дружбы, поставил и мне, а также нескольким другим однокашникам отличные оценки по математике – самому трудному предмету с самым сложным и твердым учителем. Но я об этом не знал, поскольку друг сделал беззаветный и безвозмездный акт доброй воли.
И вот, через некоторое время у нас начинается урок по математике, и учитель вдруг громко называет мою фамилию и произносит:
– Вам три двойки подряд!
А затем вносит эти оценки в журнал.
Я возмутился и вскочил с места.
– За что?
Учитель ухмыльнулся и сказал:
– Ну, как за что? В знак компенсации выставленных вам трех красивых пятерок первого, второго и третьего сентября!
Оказывается, мой друг, переполненный уважением ко мне и верой в мои математические таланты, поставил мне три пятерки подряд. Притом они пришлись на первые три дня нового школьного года, когда учитель еще не ставил какие-либо оценки ученикам.
В общем, закончил я школу с одной четверкой – по математике. Остальные все пятерки. А к другу я испытываю лишь чувство признательности – он ведь сделал это без злого умысла, а с чувством дружбы и уважения. К тому же, такие тогда были времена. Да и в любом случае, я вряд ли смог бы получить годовую оценку «5» по математике.

ПРЕРВАННЫЙ ПУТЬ В ГОЛЛИВУД
Однажды в нашу школу пришел режиссер и стал отбирать ребят для участия в художественном фильме. Я был, кажется, в пятом или шестом классе. После собеседований он отобрал 5-6 парней, в том числе и меня. Фильм был про детство какого-то известного скульптора. Названия не помню. К сожалению, и имя режиссера забыл.
Режиссер попросил нас прийти через день в здание телестудии. Сказал, чтобы мы были в старых одеждах, лучше – в рваных. Так и сделали: найдя свои старые брюки и рубашку, я, вместе с домашними, обработали их под заказ.
В телестудию пришли около 25 ребят из разных школ. Режиссер вновь беседовал с нами, дал нам пластилины и просил лепить всякие фигуры. А потом объявил, что главную роль буду исполнять я. Затем нас повезли в совхоз или колхоз имени Карла Маркса. Кажется, нынче это приходится на Юнусабад. Установка оборудования и декораций, а затем съемки продолжались целый день. В основном снимали один эпизод: я (главный герой, то есть будущий знаменитый скульптор в подростковом возрасте) играл с детьми, бегал, и в конце концов падал под деревом и ломал ногу.
Снимали вновь и вновь. Я все время бегал, за мной гнались другие ребята, и я падал, корчился от боли и кричал. А оператор, чтобы показать, что у меня кружится голова, сам все время крутился у моей головы, делал круговые движения камерой. Я страшно устал, болела нога.
Наконец, режиссер сказал:
– Теперь будем снимать последний раз. Давай, кричи, как следует!
Я вновь упал, попытался крикнуть, но… у меня охрип и почти пропал голос. Это из-за того, что повредил его, издавая непривычные вопли целый день.
Режиссер стал требовать, чтобы я кричал как следует, но у меня голос не выходил.
– Давай, давай! – настаивал он.
И чем больше я старался, тем хуже обстояло дело с голосом.
Наконец, съемки завершили, записав мое падение с голосом другого парня (я сейчас не помню его имени, он был из другой школы, но говорили, что впоследствии он стал известным актером).
Прощаясь с нами, режиссер сказал, чтобы мы вернулись через день в 10.00 для продолжения съемок. Я пришел ровно в обозначенное время. Стали приходить и другие ребята. В 10.15 режиссера еще не было. Мне это не понравилось, я еще тогда не любил непунктуальность. Я сказал ребятам, что не могу работать с человеком, который не держит свое слов. И я ушел.
Вот так завершилась моя кинокарьера. Кто знает, может стал бы киноактером, если бы не ушел. А может сейчас сидел бы в Голливуде и пил кофе с Анджелиной Джоли и Джулией Робертс…

Вспомнил, как я вступил в комсомол. Меня наряду с другими кандидатами пригласили в школьный комитет комсомола. Со всеми беседовали по очереди. Настал мой черед.

– Где ты родился? – спросил кто-то из числа принимающих.

– В роддоме, – решил я пошутить.

Курирующий преподаватель замахнулся, чтобы шлепнуть меня, но я ловко увернулся и бросился бежать. Благо, дверь комсомольской комнаты была открытой.

Преподаватель кинулся за мной. Мы минут десять играли в кошки-мышки, но он так и не поймал меня. Но за это время заседавшие в комитете комсомола товарищи успели принять меня в комсомол.

Таким достойным образом я стал комсомольцем.

Некоторые категории нашей традиционной и общественно одобряемой модели социальной грациозности в общении:
Ахлоқ (нравственность, этика, мораль),
одоб (воспитанность, вежливость, учтивость, приличие, хороший тон),
муомала (обращение, обхождение с людьми, поведение в обществе),
такаллуф (изысканная любезность),
мулозамат (любезность, учтивость),
қуллуқ (благодарность, поклон).

Многие писатели, ученые, художники и другие творческие люди в детстве часто болели. А заодно и читали, размышляли, наблюдали и развивали в себе оригинальное мышление. Болеть, конечно, не стоит. Но если ребенок заболел, то он может воспользоваться этим для развития своих творческих способностей.

Из детских воспоминаний. В комнате, где я часто лежал, болея, был потолок из фанеры. Некрашеный, со множеством природных отметин и причудливых рисунков. Когда я долго глядел на потолок, лежа на кровати, рисунки постепенно оживали. И приходили в движение – устраивали между собой соревнование, дрались, прыгали, разговаривали… И что интересно, мое открытие никогда не кончалось: чем больше смотрел на потолок, тем больше обнаруживал на нем новые элементы, ранее невидимые детали.

А когда покрасили потолок, то все фигуры исчезли. И мне стало очень грустно. До сих пор скучаю по тем живым рисункам и их играм между собой.

Если отдых – это смена вида деятельности, то хороший отдых – это смена вида деятельности на противоположный.

Главный принцип эффективного отдыха: в максимальной степени уходить от того, чем человек обычно занимается, и делать то, что в корне отличается от его основного дела. Например, если человек профессионально имеет дело со звуками (музыкант, звукорежиссер), то во время отдыха ему лучше не сосредотачиваться на звуках, а делать что-то другое. Если человек профессионально обращается к словам (редактор, писатель), то во время отдыха ему надо в максимальной степени уходить от внимания к словам, и вместо этого, например, слушать музыку или заниматься двигательной активностью. Человеку умственного труда лучше не заниматься интеллектуальной деятельностью во время отдыха, а человеку физического труда – наоборот.

Ну и, само собой, отдых удастся, если человек займется не только чем-то, что для него не характерно, но тем, что чертовски его увлекает. (Но тут должна быть граница, все-таки – я имею в виду то, что если композитор во время отдыха продолжает сочинять увлекающую его музыку, то это не совсем отдых).

Людей, которые имеют своеобразный характер и обладают своим собственным мнением, многие считают трудными. В некоторых местах их сторонятся и от них стараются избавиться. На самом деле такие люди – золотой фонд всех организаций, и они могут быть гораздо более полезными, чем ничем не отличающиеся лица. Просто надо уважать таких людей, проявить к ним чуть больше терпения, вовлекать их в общее дело, и они окажутся бесценными.