Землетрясение и цунами в Японии – это ужас! Имея неоднократный опыт ощущения землетрясения, могу сказать, что чувствовать даже небольшое землетрясение – это всегда ужасно, всегда очень тревожно. Для большинства людей среднее землетрясение – это уже паника. А такое, что сейчас в Японии – у меня даже нет слов, мне трудно представить, что испытывали японцы и другие, кто находился в то время в Японии.
Но обратите внимание, как достойно они держатся! По телевидению показывают жуть разрушений, сильнейшие толчки, а также людей, которые переживают это или только что пережили. Я поразился, увидев, как многие из этих японцев, давая интервью, были приветливы, некоторые даже улыбались! Это, конечно, проявление знаменитого качества японцев, связанного с их пониманием значения «лица», сохранения лица даже в самых сложных, трагичных ситуациях. Всегда быть приветливым, вежливым, и даже если тебе нехорошо внутренне, никто из окружающих не должен увидеть, почувствовать это.
И вообще, не заметил особой паники. Даже никакой паники (по крайней мере, по телевидению это кажется так). Это, конечно, результат постоянных тренировок, готовности к действиям в подобных ситуациях. Но тренировки и учения – это одно, а реальное землетрясение с такой силой – это другое. Тем не менее, держатся, ведут себя без паники, организованно, и это здорово!
Молодцы, японцы, дай бог, чтобы все эти ужасы быстрее закончились и они вернулись в нормальную и созидательную жизнь.
Вчера ездил в метро и был шокирован: впервые в жизни мне уступила место молодая девушка. Я, конечно, отказался, но она, встав, настойчиво предлагала мне сесть на ее место. Ей было лет 20. Поблагодарив, я «сбежал» с того места.
Помню, как я сам недавно (если можно так сказать) в общественном транспорте уступал места пожилым, женщинам и маленьким детям. Лет семь назад, вдруг, впервые мне уступили место, при этом говоря «ока» (брат). Я, честно говоря, был не готов к такому изменению в моем статусе. Далее, через пару лет, на улице и в общественном транспорте незнакомые молодые люди ко мне стали уже обращаться как к «амаки» (дядя) и опять же – стали чаще уступать места. Каждый такой жест я воспринимал как сигнал – сигнал старения. Года два-три назад незнакомый молодой парень впервые обратился ко мне как к «дода» (отец). Я был шокирован. Конечно, это было проявлением уважения ко мне как к мужчине в возрасте, но обычно такое обращение у нас применяется по отношению к людям довольно пожилого возраста. Затем несколько раз следовали «ота» (тоже «отец»), и я несколько привык к этому. Но до сих пор предлагали места исключительно парни. А вчера – впервые девушка!
Все еще не могу прийти в себя. На ум приходят всякие философские штучки. В истории еще никому, даже самым могущественным людям, не удавалось остановить процесс старения организм и одно его известное последствие. Часто сам человек не замечает, что происходит с его телом и даже духом. Но мы постоянно получаем сигналы о разных вещах, в том числе о нашем состоянии. Правда, одни это понимают, другие – нет. Поступок вчерашней прекрасной девушки в метро – это мощный сигнал. Сигнал о том, что жизнь проходит, что она вышла на новый, абсолютно естественный (хотя и в субъективном плане неожиданный) уровень своего развития.
Қуйидаги мақолам икки йил аввал “Фалсафа ва фанлар методологияси муаммолари. Аллома Омонулла Файзуллаев илмий-назарий ўқишлари материаллари” (Тошкент: И.Мўминов номидаги Фалсафа ва ҳуқуқ институти, 2009) китобида чоп қилинган.
Омонулла Файзуллаев (1921-2008) – фалсафа фанлари доктори, профессор, Ўзбекистонда хизмат кўрсатган фан арбоби, Беруний номидаги Ўзбекистон Республикасининг давлат мукофоти лауреати, Жаҳон уруши қатнашчиси.
Ўғил учун ота ҳақида ёзиш осон эмас. Айниқса, у забардаст инсон, йирик олим ва меҳрибон ота бўлган бўлса. Сабаби ҳар қанча гапирсанг ҳам сўз етишмайди…
Отамга ўзбек зиёлилари авлодининг ёрқин вакили ва тимсоли сифатида қараш мумкин. Бу авлод мамлакатимизда билим зиёсини тарқатишга, шу жумладан, замонавий илм-фан пойдеворини яратишга ғоят катта хисса қўшди. Биз ва келажак авлод уларга фақат чуқур эҳтиром ва миннатдорчилик билдиришимиз керак, деб ўйлайман.
Отам илмга ва уни тарқатишга ташна одам эдилар. Уларда илм, илм тарихи, олимларнинг фаолиятини ўрганишга катта эҳтирос бор эди; талабаларга, аспирантларга дарс берганда бутун вужудлари завққа тўларди. Умрларининг сўнгги кунларигача илмий, илмий-маърифий ва педагогик фаолият билан астойдил шуғулландилар. 85 йиллик юбилейларидан сўнг, яъни умрларининг кейинги икки ярим йилида тўртта китоб, йигирмага яқин илмий, услубий, илмий-оммабоп мақолалар ва тезислар ёздилар. Ибн Сино ва Беруний баҳсига бағишланган янги асар ёзишни режалаштирган эдилар. Кексаликларига қарамай, ёш педагоглардан қолишмайдиган ғайрат билан баъзан кунига саккиз соатдан маъруза ўқир эдилар.
Бир неча йил олдин Ўзбекистон Республикаси Вазирлар Маҳкамаси ҳузуридаги Олий аттестация комиссияси отамга докторлик илмий даражасини ҳимоя қилиш борасида Ихтисослашган кенгашга раислик қилишни таклиф килди. Отам бу лавозимда ҳар доимгидек ҳалол, ғайрат ва масъулият билан фаолият кўрсатдилар.
Отам улуғ алломаларимизнинг меросини ўрганишга катта хисса қўшдилар. Авлодимиз шажарасини тиклаш ҳам уларнинг хизматларидир. Сўнгги китоблари («ХХ аср зиёлилари: устозларим ва сафдошларим») ҳам оламдан ўтган устозлари, мактабдошлари, университетдошлари, мулоқотда бўлган сафдошларининг руҳларини шод этиш ҳамда ҳозирда ҳаёт бўлганларга ижодий муваффақият тилашдан иборат бўлган. Умид қиламизки, отамнинг сафдошлари ва шогирдлари чиқарган ушбу китоб уларнинг руҳларини шод этади.
Отам нафақат олим, балки йирик, серқирра ва ўзига хос шахс ҳам эдилар. Кишининг шахсини тушунишда унинг турмуш тарзи, кундалик ҳаётида қанақа бўлганлигини англаш зарур. Мен ҳам отамга хос бўлган баъзи хусусиятлар ҳақида қисқача тўхталиб ўтмоқчиман.
Отам болаликда отасиз қолганлар. Жуда эрта – мактаб ёшидан бошлаб – меҳнат қилиб, оила боқишга мажбур бўлган эдилар (мактабнинг юқори синфида бўла туриб, қуйи синфга дарс берганлар!). Иккинчи жаҳон уруши пайти оғир яраланганлар, ҳаётда қанча қийинчиликлар кўрганларига қарамай, мен уларнинг ҳаётдан нолиганларини ёки бирон бир инсон ҳақида ёмон фикр билдирганларини эслолмайман. Улар доимо «шукур қилиш керак», дер эдилар. Бошқалар «аҳволингиз қанақа?», деб сўрашса, «беш», ёки «аъло», деб жавоб берар эдилар. Иш, бурч – бу отам учун энг қадрли нарсалардан эди.
Отам пок, ҳалол, тўғри инсон эдилар. Бу фазилатлар уларнинг ҳаётларида ҳам, илмда ҳам доимо кўзга ташланар эди. Ўзларига ҳам, шогирдларию ҳамкасбларига ҳам жуда талабчан эдилар, сафсатабозлик, олди-қочди гапларни ёқтирмасдилар, ўз фикрларини тўғри, очиқ тарзда айтардилар. Отам эътиқоди кучли инсон бўлиб, ўз амали ёки мавқеъидан шахсий манфаатлари учун ҳеч қачон фойдаланмаган.
Отам ҳаётда кўп нарсага ўзининг ҳалол меҳнати ва фидойилиги орқали эришганлар. Отамда табиат инъом этган ажойиб хусусиятлар ҳам бор эди. Булардан бири – феноменал хотира. Уларнинг хотиралари ниҳоятда кучли, мустаҳкам эди. Саксон йил, эллик йил ёки бир неча йил аввалги воқеа-ҳодисаларнинг барчасини аниқ ва равон эслай олардилар. Отам оила, фарзанд ва набираларига ниҳоятда ғамхўр ва меҳрибон эдилар. Улар доимо ҳаммамизни илм билан шуғулланишга даъват этганлар. Ҳаётларининг сўнгги кунларидан бирида кенжа набираларига: «профессор бўласан, а?!», деган эдилар.
Отам ҳақида ўйлар эканман, кўпинча кўз ўнгимда бир воқеа гавдаланади. 1966 йил, апрель ойининг охирлари. Тошкентда кетма-кет зилзила бўлганди ўшанда. Мен, ўша пайтда тўққиз ёшли бола, кечалари уйимиз хоналаринг бирида гилам устига солинган ўрнимда ухлар эдим. Ер қимирлаш бошланса, отам устимга келиб, мени гавдаси билан тўсар эдилар, гўёки уй бузилиб, менинг устимга қулайдиган булса, улар ҳимоя қилиб қолардилар. Ўша пайтда отамни том босиб қолса ҳам, мени уз гавдаси билан ҳимоя қила олишига қаттиқ ишонардим. Ҳозир ҳам ишонаман, чунки отам раҳматли ҳақиқатдан ҳам забардаст ва буюк инсон эдилар.
Менинг отамга багишланган куйидаги маколам /бундан олдин инглиз тилида келтирилган учта макола сингари/ олдинги йил чоп килинган (Фалсафа ва фанлар методологияси муаммолари. Аллома Омонулла Файзуллаев илмий-назарий укишлари материаллари. 1-китоб. Тошкент: И.Муминов номидаги Фалсафа ва хукук институти, 2010).
ОМОНУЛЛА ФАЙЗУЛЛАЕВ: УМР – БУ ИЖОД
Отам умрларининг охиригача кўп ва сермазмун ижод қилдилар. Улар ҳаётларини ижодсиз тасаввур қилмас эдилар, у киши учун ижод – бу ҳаёт эди. 2006 йилда 85 ёшга тўлишлари муносабати билан чоп қилинган уларнинг биобиблиографияларида О.Файзуллаевнинг қаламига мансуб бўлган 500 га яқин асарлар рўйхати берилган[1]. Ундан кейинги даврда, яъни 2006 йилдан то вафотларигача (2008) отам, кексайиб қолганларига қарамай, жуда катта меҳнат қилдилар ва кўплаб янги асарлар яратдилар. Охирги икки ярим йил ичида отамнинг 25 та асар, шу жумладан 4 та китоб, 10 та илмий мақола ва тезис, 3 та методик иш ва 8 газета мақолалари эълон қилинди! Continue reading “Умр – бу ижод”→
Omonulla Fayzullaevich Fayzullayev was my grandfather’s name, for us his grandchildren he was our beloved dodajon.
When I remember my dodajon, the first thing that comes to my eyes is the way he used to welcome us. Sitting in the garden when the weather was good or in his chair when the weather was cold, he always used to start clapping as soon as he saw us, getting extremely happy that we came. Continue reading “The Key To Life Is Honesty And Hard Work”→
A scholar, veteran and a self-made man with formidable amount of energy, my grandfather Omonulla Fayzullaev was a brilliant personality possessing some incredible ability to remember things from his life. Knowledge and life experience are not the only things that my grandfather should be remembered by. It is ultimately his discipline, unbound energy and his hard work that we came to associate him with. For me, some of the lessons he taught only became apparent years later. As I share some of them with the readers, it will become apparent that my grandfather was, without a doubt, the wisest man I have come to know in my life who significantly shaped my personality while I was growing up. Continue reading “My Great Doda”→
Probably like the majority of people around the world, I always thought that my grandfather was one of the strongest and the smartest of all grandfathers. It turns out I was quite right. His oomph was unequalled, his mind as clear as a newborn’s until the end of his days.
The first thing I think of when I remember my grandfather was the strength of body and soul. As the stoic of our family, he was the standard bearer of ethics, morals and lifestyle. Continue reading “Yashng!”→
My father, Amanulla Faizullaev, died in December 2008 at the age of 87. In a few weeks from now (April 5, 2011) he would be 90 years old.
My father was a great man with many amazing qualities. In my next postings I would like to publish three small essays of my children about their grandfather. All three essays were published last year in a book dedicated to my father.
Мой друг avrukinesku – блестящий писатель, высокий интеллектуал, человек безупречного вкуса и великолепного стиля. Не знаю, кого можно поставить рядом с ним по литературным познаниям, хотя учился он в университете со мной в одной группе на психолога. В литературном плане он еще тогда был намного продвинутым, чем я, но во время занятий мы часто играли в «балду» (словесная игра) и писали совместные рассказики. Мы получали большое удовольствие, заодно развивая свое словесное мастерство и литературное воображение. В наших рассказиках чередовались его и мои предложения. В подобном творчестве никогда не знаешь, в какую сторону повернется линия повествования следующим предложением твоего соавтора. Зато всегда есть саспенс, неожиданность. Словом, очень полезные были наши тогдашние лекционные и семинарские занятия. (Надеюсь, никто из моих нынешних студентов не прочтет этот постинг. Но если вдруг прочтет, то скажу: такие тогда были времена. Хотя, как показывает время, и польза от тех наших упражнений очевидна).
Один из своеобразных моментов писательской жизни, вернее ночной жизни – это когда ты спишь или дремлешь, но в голове начинают крутиться мысли, которые очень напрашиваются на бумагу. Твое писательское «я» говорит: «Вставай, давай, запиши, а то пропадет!». Но тут же твое обычное «я» мужественно сопротивляется или даже возмущается: «Да ну, бросьте, спать хочется!». И борются они, эти два «я», и борьба эта может продолжаться несколько мину или несколько часов. Порой побеждает одна сторона, иногда – другая. Но если победу все-таки одерживает писатель, то бумага, как правило, марается не зря. Правда, бывает, что в такие моменты и заносит нашего брата-писателя. Ручка не слушается и пишет черт знает что. «Стоп!» – говоришь ты ему. Думаете, действует? Очень редко. Будто ночью накапливается нечто такое, что требует вот такого революционного выхода наружу. Но зато потом, часто, следует сладкий сон.
